реферат скачать
 

Проблемы приватизации

установки, господствовавшие в советском обществе - неограниченность

экономической власти государства и его ответственность за все,

происходящее в экономике. Фактически в советском общественном сознании

такой экономический порядок воспринимался, как безальтернативный.

Его пережитки влияли и на приватизацию, и на развитие фондового рынка.

Г.Дилигенский отмечал, что, "когда российский акционер становится жертвой

несостоятельности компании и теряет свои деньги, он чаще всего не видит в

своем проигрыше результат собственного неудачного решения, стихийных

рыночных процессов или неспособности данной компании обеспечить надежные

дивиденды, а винит в нем государство"[44]. Решить задачу "быстрого

перевода страны на рельсы рыночной экономики западного типа... было

невозможно, не подорвав принципы экономического этатизма, как на

практике, так и в общественном сознании"[45]. В подобной обстановке

"демократические" реформаторы были вынуждены неоднократно призывать

"загонять людей в капитализм железной рукой", мизантропы стали

утверждать, что "либерализм могут себе позволить только богатые люди"

(стыдливо добавляя "и богатое общество"), а Пиночет чуть ли не стал

любимым героем некоторых средств массовой информации.

В большинстве развивающихся стран даже в тех, где этатистские

настроения достаточно сильны (традиционно к ним относят мусульманские

страны, входившие в состав Османской империи[46]), все-таки они не носили

настолько законченный характер. Весьма вероятно, что это связано с

аграрным сектором, который практически нигде в развивающихся странах не

прошел испытания, аналогичного сталинской коллективизации, или

самоликвидации в результате аграрного кризиса начала ХХ века (как в

Западной Европе или США). Он обеспечивал возможность вести мелкое

хозяйство, относительно слабо интегрированное в государственную

экономику, тем самым, ослабляя этатистские настроения в социальном

сознании масс.

Внешние факторы вообще играют существенную роль в инициализации

приватизационных программ. Снижение доступности международных займов,

нехватка иностранной валюты, уменьшение возможностей для экспорта товаров

традиционных общественных предприятий, изменения в мировом общественном

мнении общеэкономических и общеполитических оценок роли госсектора

накладывались на внутренние трудности развивающихся стран и государств

"реального социализма", вставших на путь рыночных реформ. Х.Б. Нанкани в

этой связи отмечал: "Для правительств стало необходимым обеспечивать

проведение приватизации в своих странах на уровне секторов и на

макроэкономическом, чтобы конкурентные силы - как внутренние, так и

иностранные - получили возможность создавать эффективное производство,

обеспечивая этим возможность экономического роста".

Крупнейший экономист - марксист конца ХХ века Эрнест Мандель отмечал,

что "это не Маргарет Тэтчер отменила всесилие государства, а

транснациональные силы"[47]. Внешние факторы, связанные с мировым

капиталистическим хозяйством, как бы начинают играть независимую сильную

роль как социальный фактор внутри стран. Его нередко поддерживает средняя

буржуазия финансового, торгового и компрадорского характера, которая

находит в приватизации средство упрочить свое положение за счет

государственного сектора. На самом деле именно она и получает

максимальную выгоду от приватизации. Чиновничество же получает

возможность приобрести в собственность управляемую им государственное

имущество. Этот момент является общим для России и Египта.

1.2.1 Экономика СССР перед реформой

До начала реформ экономика СССР представляла собой жесткую

упорядоченную систему, защищенную от влияний извне (то есть от

экономических и социальных условий, определяемых глобальным характером

экономики конца ХХ века вообще и мировым рынком в частности) монополией

внешней торговли. В рамках этой системы предприятия, по крайней мере

крупные, практически находились под контролем системы планирования и

хозяйственного управления, осуществлявшегося центральными органами -

Госпланом, Госснабом, Совмином и опосредованно ЦК КПСС.

Ключевой системообразующей чертой централизованно планируемой части

экономики СССР была максимизация использования имеющегося

производственного потенциала - нереализуемая часть его носила

узкоспециальный или стратегически оборонный характер. В этих условиях

перед органами, принимающими решения, вставала задача крайне точного

планирования, когда баланс накопление - потребление должен быть рассчитан

предельно точно, оптимизируя развитие технологий в условиях НТР, притом,

что практически отсутствовали неиспользуемые резервы. К сожалению,

планирующие органы не справились с этой задачей, и во второй половине

столетия зачастую наблюдалась устойчивая тенденция технологического

отставания советской экономики от западной и, имея в виду социальную ее

ориентированность (принципиальное нежелание идти на повышение цен),

перманентно возникали кризисы предложения (т.н. "дефицита").

Таким образом, проведенное в СССР огосударствление экономики, с одной

стороны, позволило сделать мощный рывок в развитии науки, наукоемких

производств, образовании, создании широкого слоя высокообразованного

пролетариата, избежать экономической судьбы полуколоний типа Египта или

Бразилии, а с другой, вело с 60-х гг. к снижению эффективности всего

народнохозяйственного механизма (или, по крайней мере, сопутствовало

ему).

Параллельно государственному сектору в СССР и особенно союзных странах

существовал кооперативный сектор и теневая экономика. Кооперативный

сектор играл очень важную роль. В этой связи интересным представляется

подход, предложенный рядом марксистских теоретиков, которые предполагают,

что системные истоки кризиса социалистических экономик следует искать в

противоречии между государственным и колхозно-кооперативным секторами и

многоукладности экономики стран "реального социализма"[48]. По их

убеждению, появление социальных групп, активно участвовавших в

приватизации, может быть связано именно с кооперативной сферой. В такой

точке зрения безусловно имеется рациональное зерно.

Теневая экономика представляет собой другой феномен, также тесно

связанный с процессом формирования класса собственников, принявшего

активнейшее участие в приватизации. Принято считать, что теневая

экономика существует во всех странах, но особое распространение получило

в развивающихся странах и странах с централизованно планируемой

экономикой. Она представляет собой достаточно сложное явление, вокруг

которого идут серьезные научные дискуссии. В общем можно отметить, что в

мировой экономической науке термин "теневая экономика" и его синонимы

объединяет по крайней мере четыре разных явления, имеющих некоторые общие

черты. Формальным критерием выделения теневой экономики, является тот

факт, что она не находит отражения в национальных системах экономической

статистики. Очень важным свойством теневой экономики является то, что она

использует практически исключительно наличные деньги.

Прежде всего это экономическая деятельность внутри домашнего

хозяйства. Традиционно в СССР под ней понимались сферы деятельности,

которые в рыночной экономике таковыми не являются, и на первом этапе

перестройки именно она впервые получила поддержку со стороны государства.

Но даже в расширенном понимании этого понятия, включая и индивидуальную

трудовую деятельность, представляется, что этот сегмент не принимал

существенного участия в создании класса новых собственников в России в

связи с предшествующей и идущей параллельно приватизации гиперинфляцией,

которая наиболее серьезный удар нанесла именно мелким собственникам.

Далее идет криминальная экономическая деятельность: контрабанда,

торговля наркотиками, проституция, в известном смысле рекет. Согласно

информации из МВД РФ, например, солнцевская преступная группировка

активно инвестировала средства, полученные от криминальной деятельности в

приватизацию, главным образом, в сфере услуг, строительства и пищевой

промышленности. К 1993 г. 40% оборота товаров и услуг в России, по оценке

МВД, контролировала организованная преступность. Она не могла бы этого

сделать без активного участия в приватизации.

Наконец, очень важную роль сыграли в появлении новой буржуазии в

России и так называемые традиционные "теневики", то есть представители

делового мира СССР, занимавшиеся нелегальной экономической деятельностью.

Размер нелегальной, нигде не зарегистрированной экономики превосходил все

разумные пределы. Достаточно отметить, что в Средней Азии не территории

Каракалпакии самый большой "колхоз" с многомиллионными оборотами не был

нигде зарегистрирован и действовал вне рамок систем Госплана и Госснаба.

Системы "теневой экономики", колхозно-кооперативный и общественный

(например, "деньги КПСС", ВЛКСМ или профсоюзных организаций) сектора

официальной экономики в условиях быстрого обесценивания сбережений

населения фактически представляли собой единственные инвестиционные

ресурсы в денежной форме, которые смогли бы участвовать в приватизации.

Безусловно, их не хватало в условиях форсированной приватизации притом,

что иностранный инвестиционный капитал недостаточно динамичен для

немедленного реагирования в соответствии с темпами, предложенными

российскими реформаторами. В практике наиболее развитых стран действует

правило монетизации ВВП. Стоимость ВВП либо равняется массе денег,

находящихся в обращении (в Западной Европе), либо меньше ее на 20% (США).

В России же . в условиях ваучерной приватизации уровень денежного

обеспечения снизился с 76% от ВВП в 1991 г. до 8,5% в 1995 г.

К началу реформ фактически на официальном уровне была признана

неэффективность нерыночной системы СССР как экономико-политической

системы, находящейся в противостоянии с остальным миром. Вместе с тем

неэффективность экономической системы в реализации, поставленной перед

ней задачи, начинала проявляться и ранее в виде структурной

разбалансированности, неэффективности денежной системы, в виде

возникновения и углубления кризиса потребления, роста внутреннего и

внешнего долга, а также изменения структуры обмена с внешним миром -

"сырьевого" экспорта, "проедания" золотого запаса, исчерпания природных

ресурсов и ухудшения экологической ситуации. Усугубляла ситуацию и

нереалистическая, несоответствующая внутренним ресурсам позиция СССР в

"холодной войне".

В самом начале реформ пошел демонтаж системы управления народным

хозяйством. Кроме того, ранее закрытую систему превратили в открытую,

обеспечив доступ в нее мирового рынка. М. Барабанов описывает сложившуюся

ситуацию следующим образом: "К началу 1992 г. уцелевшие элементы системы,

существовавшие до перестройки, представляли собой частично упорядоченное

множество хозяйственных и иных структур, прежняя целостность которых была

нарушена, а новые системообразующие и управляющие связи не установлены и

даже конкретно не определены. Система нерыночного хозяйства, основанная

на государственной (общественной) собственности и централизованном

(детерминированном) управлении, оказалась в глубоком кризисе. Однако она

еще не была полностью ликвидирована, поскольку преобладающая часть ее

первичных элементов (предприятий) формально представляли государственную

собственность. Кроме того, сохранялся некоторый контроль над ценами и

доходами"[49].

После начала процесса неолиберальных реформ пошел процесс создания

системы, принципиально отличной от существовавшей до перестройки,

основанной на внедрении механизма рыночных связей и частной

собственности. При этом предполагалось, что мировое хозяйство должно

послужить генератором преобразований. В момент начала приватизации

требовалось определить границу предельного разгосударствления.

Безусловно, производства, требующие усилий всего общества через

долговременные программы научных исследований, подготовки

высококвалифицированных кадров, огромных капиталовложений, в принципе не

могли быть осуществлены в рамках частного капитала. Весь мировой опыт

свидетельствует об этом. Требовалось просто выработать новые методы

управления и организации.

1.2.2 Общественное отношение к приватизации

В самом начале 90-х годов в России по отношению к приватизации

сложилось определенная общая позиция. Самые разные партии от либеральных

до называвших себя коммунистическими выступали за приватизацию и

смешанную экономику. Однако в отношении подходов существовали разные

мнения. Проще всего провести водораздел между либеральными течениями,

выступавшими за приоритет частной собственности, и движениями

этатистскими, которые ратовали за примат государственных форм

собственности. На самом же деле можно утверждать, что за теми или иными

концепциями стояли не идеологические соображения, но гораздо более

прозаические. Размежевание общества на разные элитные группы и слои,

вступившие в борьбу за раздел общенародного достояния, вызывало

необходимость соответствующей идеологической поддержки.

Элементы партийной номенклатуры, которые первоначально выступали

против приватизации "по Чубайсу", обнаружили в ней возможность

закрепления своего статуса собственников. Позиции хозяйственной

номенклатуры и прежде всего директорского корпуса носили более

двойственный характер. Директора разделились на тех, кто более или менее

успешно интегрировался в рыночные отношения, и тех, кто по объективным

или субъективным причинам пытались усилить государственное вмешательство

в экономику. Например, опросы общественного мнения среди сотрудников

приватизируемых предприятий показали, что 38,9% респондентов полагают,

что дирекции поддерживают изменения формы собственности, а 42,9% считают,

что администрация против перемен[50]. Наконец, нарождавшиеся новые элиты

требовали своего куска государственного пирога.

Учитывая реальное соотношение социальных сил в советской экономике,

авторы реформ сознательно мирились с перспективой первоначального

перехода бывшей государственной собственности, главным образом, в руки

старой хозяйственной номенклатуры: директорского корпуса, чиновников

экономических министерств и пр., полагая, что введение даже формальной

системы частнособственнических отношений придаст необратимый характер

процессу реформ, имея в виду, по словам Е. Гайдара, что приватизация

"раскрывает ... путь к нормальной экономической конкуренции, благодаря

которой собственность все равно переходит в конце концов к тому, кто

сможет ей эффективно распорядиться"[51].

Как отмечал один из идеологов приватизационных реформ А.Д. Радыгин,

"Реальная цель... была лишь одна: временное массовое перераспределение и

закрепление прав частной собственности в российском обществе при минимуме

социальных конфликтов в расчете на последующие трансакции в пользу

действительных эффективных ответственных собственников"[52]. Дальнейший

передел собственности, превращение "социалистических" хозяйственников в

капиталистов и интенсивное рыночное развитие производства оставлялось на

следующий этап приватизационного процесса, который должен осуществляться

на рынках ценных бумаг.

Такое понимание логики реформ на первый взгляд противоречит

законодательным нормам ее осуществления. В этих методах видную роль

играют права собственности наемных работников на приватизируемые

предприятия. Так, по "второму" варианту приватизации 51% уставного

капитала приобретал трудовой коллектив, 10% отдавалось ему (без

руководящих работников) и по "первому" варианту. Однако такие требования

диктовались главным образом политическими и пропагандистскими

соображениями. Несомненно у стратегов ваучерной приватизации были расчеты

на формирование в массах работников, ставших акционерами, "рыночной" или

собственнической психологии, но психологический фактор не был решающим.

Основной задачей было создание именно слоя крупных частных собственников.

Известный экономист левой ориентации О. Смолин отмечал: "ваучерная

приватизация по Чубайсу мотивировалась именно тем, что каждый гражданин

должен получить равную долю общественного богатства. При этом автор

проекта многократно публично заявлял, что на ваучер каждый сможет купить

"Волгу"... Еще до начала проекта было совершенно очевидно, что данная

модель приватизации экономики вредна, социально бесполезна, но

политически почти гениальна, поскольку привлекает всех и якобы в равных

долях к растаскиванию общественного богатства"[53]. Косвенно это

подтверждается отсутствием каких-либо действий со стороны правительства

по институциональному закреплению прав трудовых коллективов.

Этот подход к приватизации вызвал критику со стороны "либеральных

радикалов" типа Л. Пияшевой, которые выступали против "номенклатурного"

характера приватизации "по Гайдару и Чубайсу", требуя недопущения

директорского корпуса к приватизации. В действительности они расходились

не в конечных целях, но в характере первого этапа приватизации, который

радикал-либералы предполагали затягивающим процесс перехода собственности

в руки "настоящих" хозяев. Правительственные же стратеги приватизации

учитывали тот факт, что реально в стране не первом этапе еще не было

крупных капиталистов, способных "переварить" крупные предприятия.

Интересы этих слоев и элит по вопросам о темпах и формах приватизации

выражали различные политические группы. В общем виде их можно разделить

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11


ИНТЕРЕСНОЕ



© 2009 Все права защищены.