реферат скачать
 

Основные черты командно-административной системы хозяйствования. Теория дефицита

говорить о том, что численность бюрократического аппарата в СССР была

меньше, чем в США, а после развала Союза она не снизилась, а, напротив,

возросла. В своей книге «Идеология и мать её наука» Кара-Мурза пишет:

«…очень много говорилось о том, что советское государство отягощено крайне

разбухшим бюрократическим аппаратом. Это была заведомая неправда при

сравнении его по этому критерию с либеральными государствами Запада (причем

известны были и количественные данные, и их теоретическое обоснование)… В

государственном аппарате управления в СССР было занято 16 млн. человек.

Около 80% его усилий было направлено на управление народным хозяйством .

Сегодня в госаппарате РФ 17 млн. чиновников. Хозяйством госаппарат

принципиально не управляет (75% его приватизировано, остальное

парализовано), а населения в РФ вдвое меньше, чем в СССР. Можно считать ,

что «относительное разбухание» чиновничества в результате либеральной

революции десятикратно!»[50]

Таким образом, мы имеем все основания поставить под сомнение

утверждение о том, что «для работы сложного механизма централизованной

экономики требуется огромное количество управляющих, планирующих,

рассчитывающих и проверяющих чиновников»[51]. Однако бюрократическому

аппарату СССР помимо большой численности в упрёк ставят также его

коррумпированность. Действительно, коррупция в номенклатуре присутствовала,

однако нельзя не отметить, что коррумпированность чиновников после распада

Союза возросла во много раз. В мае 2002 года фонд «ИНДЕМ» опубликовал

результаты своего исследования «Диагностика российской коррупции».

Согласно, Индексу восприятия коррупции (CPI-Corruption Perception

Index)[52], предложенному органи- зацией Transparency International, Россия

занимает 71 место из 102, последнее из которых отдано Бангладеш. Таким

образом, Россия по коррумпированности находится на одной ступени с

Гондурасом, Индией, Танзанией, Зимбабве и Кот д'Ивуаром[53]. По оценкам

ученых, общая сумма взяток от предпринимателей чиновникам составляет

порядка 33,5 миллиардов долларов[54] и сравнима с доходной частью

федерального бюджета (получается, что коррупционеры получают от бизнеса

примерно столько же, сколько само государство).

Высокая степень коррумпированности наблюдается во всех странах с

переходной экономикой, и есть основания полагать, что с развитием рыночных

принципов она будет снижаться. СPI подвергался статистическим исследованиям

совместно с индексом экономической свободы (Index of Economic Freedom –

IEF), разрабатываемым The Heritage Foundation и газетой The Wall Street

Journal, который оценивается как средний балл от 1 до 5 по таким факторам

как уровень торгового протекционизма, налоговое бремя, государственное

вмешательство в экономику, инфляция, барьеры для потоков капитала,

ограничения в банковском деле и на финансовых рынках, защита прав

собственности, регулирование цен и зарплаты, черный рынок. По данным за

1999 год Россия получила 3,7 балла, т.е. как преимущественно страна с

несвободной экономикой, заняв 131-е место[55]. Можно спорить о

справедливости такой оценки, но здесь важно иное: исследования показали,

что коррупция тем больше, чем меньше экономической свободы. Изменение IEF

на 0,75 пункта вызывает изменение СРI на 1,5 пункта (по данным за 2002 год

CPI для России CPI равен 2,7[56]). Грубо говоря, при повышении IEF России с

3,7 до 2,3 (уровень Португалии), можно было бы ожидать сокращения масштабов

коррупции примерно на 40-50 %. Но в любом случае, никакие преобразования не

искоренят коррупцию полностью, она будет всегда - будь то плановая

экономика или же рыночная. Поэтому говорить о том, что коррупция

бюрократического аппарата при СССР была обусловлена самой хозяйственной

системой – не совсем правильно, к тому же оценить степень

коррумпированности номенклатуры при СССР не представляется возможным –

можно только констатировать тот факт, что она была.

К недостаткам командно-административной системы можно отнести и то,

что у производителей отсутствуют стимулы повышать качество товаров

массового потребления и внедрять более эффективные производственные

технологии. Причина тому – отсутствие конкуренции. Ведь при отсутствии

альтернативы покупателям не остаётся ничего иного, как покупать товары

единственного производителя. К тому же мягкие бюджетные ограничения (о них

речь пойдёт в следующей главе) позволяют предприятию функционировать

неэффективно, так как оно в принципе не может обанкротиться[57]. В какой-то

степени был прав Е.Т.Гайдар, когда писал, что при командно-административной

системе «сохранение позиции руководителя прямо зависит от его лояльности по

отношению к вышестоящему начальству, выполнения значимых для руководства

заданий по объектам и номенклатуре выпуска, но отнюдь не от эффективности

использования ресурсов и финансовых результатов», так как «масштабы

выделяемых в распоряжение предприятий финансовых и кредитных ресурсов

формируются в процессе иерархических торгов и крайне слабо связаны с

финансовыми результатами деятельности»[58]. Это, по мнению Гайдара, и

является главным недостатком социалистической экономики. «Именно жесткая

связь эффективности и финансовой устойчивости с сохранением контроля над

соответствующими ресурсными потоками — важнейший механизм, обеспечивающий

рыночной экономике успех в соревновании с социализмом»[59], - пишет он.

Конечно, в идеальной модели командно-административной системе само

государство (а не конкуренция, как при рыночной экономике) должно

контролировать эффективность функционирования предприятий и стремиться

повышать качество выпускаемых товаров, однако во времена СССР это

получалось не всегда.

В числе важных недостатков социалистической системы выделяют также

отсутствие высоких стимулов к труду, так как при ней отсутствует мотив

личной выгоды. Так, доход производителя в этой экономической системе прямо

не зависит от того, сколько и какой продукции он произвел – он фиксирован и

определяется исключительно занимаемой должностью. Многие считают, что сама

природа человеческой натуры такова, что при коллективном ведении хозяйства

он никогда не будет трудиться также добросовестно, как если бы работал на

себя, причём это свойство человеческой натуры невозможно ничем искоренить.

В своей книге “Философия и социология собственности: российские реалии”

Агдас Бурганов пишет: «Отсутствие собственности у большинства народа в

большинстве государств вплоть до нашего времени резко ослабило его

творческие потенции, воспитало у него пренебрежительное, аморальное отноше-

ние к труду, как правило, не на себя, а на "дядю"…»[60] Конечно,

централизованное государство обладает некоторыми инструментами, с помощью

которых оно может побудить людей работать с большей производительностью –

это может быть угроза наказанием или внушение энтузиазма, основанного на

вере в светлое будущее (в Советском Союзе использовались оба эти способа).

Но могут ли эти меры вызывать столь же высокий стимул к труду, что и мотив

личной выгоды? Это зависит от того, насколько велика уверенность человека в

том, что в случае недоброкачественного выполнения им своей работы он будет

непременно наказан, а также от того, насколько сильна его вера в общую

идею. Конечно, если человек убеждён в справедливости социалистической идеи

и знает, что если он не выполнит какую-либо работу, то за этим последуют

незамедлительные санкции, то он будет трудиться ничуть не хуже, чем в том

случае, когда его доход пропорционален его труду. Но, к сожалению, во

времена СССР так было не всегда.

Многие авторы критикуют социализм также за концепцию определения доли

каждого участника производственного процесса на основе трудовых затрат. Они

аргументируют это тем, что существует различное качество работы, разная

производительность труда и, что самое главное, множество его разновидностей

(от высокоинтел- лектуального – до чисто физического), а потому объективно

оценить его стоимость достаточно сложно.

Активной критике социалистическая система подвергается и за то, что

она способствует концентрации большой власти в руках одного человека

(группы лиц), что может привести к установлению в стране тоталитарного

режима[61] и проведению государством агрессивной внешней политики.

Действительно, эпоха «сталинизма», к примеру, сопровождалась массовыми

репрессиями[62], а что касается агрес- сивной внешней политики, то здесь в

качестве примера можно привести нападение СССР на Финляндию (1939), ввод

войск в Венгрию (1956), Чехословакию (1968), Афганистан (1979). Интересно

рассмотреть позицию по этому вопросу сторонников социалистической идеи.

Так, А.Проханов в программе «Свобода слова» сказал: «Не Сталин со своим

ГУЛАГом сбросил ядерные бомбы на Херосиму и Нагасаки[63]» . Смысл этой

фразы заключается в том, что и истинно демократическое государство может

совершать необоснованную агрессивную политику против других государств, при

этом общественная позиция либо не будет учитываться вообще, либо же

руководство государством будет через СМИ навязывать обществу мнение о

необходимости такой политики. Это подтверждают и последние события в мире,

когда 21 марта США и Великобритания в обход Совбеза ООН[64] и нарушая

международное право совершили необоснованную агрессию против Ирака. При

этом массовые демонстрации протеста в Великобритании никоем образом не

повлияли на ситуацию, а в США большинство населения уверены, что их страна

совершает «благое дело», что говорит о хорошо организованной

правительственной пропаганде (люди же, принимающие участие в антивоенных

демонстрациях подвергаются массовым арестам). Это тоже является своего рода

тоталитаризмом, хотя и более мягким и не идущем в какое-либо сравнение со

«сталинскими репрессиями».

К недостаткам командно-административной системы относят также и

большие размеры теневого сектора. Так, уже к началу 70-х годов 3-4% ВВП

СССР производилось в теневом секторе, а в период с начала 60-х по конец 80-

х в среднем масштабы теневого сектора увеличились в 30 раз (в строительстве

– в 60 раз, в сфере транспорта и связи – в 40 раз, в сельском хозяйстве и

промышленности – в 30 раз)[65]. Однако нужно отметить, что после развала

СССР размеры теневого сектора не уменьшились. По словам заместителя

председателя Госкомстата России Валерия Галицкого, в настоящее время "доля

теневого сектора российской экономики составляет около 20 процентов от

ВВП", при этом "в промышленности доля теневого сектора составляет около 10-

11 процентов, а в торговле она доходит до 60 процентов"[66]. А обслуживают

его, по разным оценкам, от 40 до 50 миллиардов наличных долларов[67].

Конечно, как и в случае с коррупцией, следует ожидать, что дальнейшие

либеральные преобразования снизят масштабы теневого сектора, но полностью

его ликвидировать они, естественно, не смогут. Необходимо также отметить,

что истоки теневого сектора в рыночной экономике и в социалистическом

хозяйстве различны. Если для рыночной системы разрастание теневого сектора

связано с более низкими издержками на подпольное производство, наличием

спроса на запрещенные законом товары и услуги, а также уклонением от уплаты

налогов, то для командной экономики главной причиной является дефицит. Мы

уже затрагивали в этом параграфе проблему объективного отображения

плановыми заданиями нужд населения и потребностей предприятий в различных

ресурсах. Если плановое задание не учитывает объективно потребностей

населения и предприятий, то возникает дефицит. Рассмотрим это явление более

подробно.

Глава III. Теория дефицита (модель Корнаи).

Теория дефицитной экономики по своей сути сложилась из синтеза трёх

направлений экономической мысли: это, прежде всего, “теория нехватки

товаров” Н.Д.Кондратьева и В.В.Новожилова, концепция “логической и

практической неосуществимости социализма” Мизеса и Б.Д.Бруцкуса и школы

“экономики дефицита” Я.Корнаи.

Принято считать, что наибольший вклад в изучение теории дефицита был

сделан Яношом Корнаи. Французский советолог Б.Шаванс так отозвался об одной

из его самых известных работ под названием “Дефицит”: “Не будет

преувеличением сказать, что эта книга значит для социалистической экономики

тоже самое, что “Теория Экономического Развития” Шумпетера или “Общая

теория” значит для экономики капитализма”[68].

Корнаи исходит из того, что плановая экономика в принципе не может

объективно отражать потребности предприятий в тех или иных ресурсах.

Постоянные ошибки в расчёте ресурсов (а это, по мнению Корнаи, абсолютно

неизбежно) будут приводить к недовыпуску товаров в каких-то отраслях (к

дефициту[69]), а дефицит в этих отраслях будет порождать дефицит в других

отраслях, которые при производстве своей продукции используют продукцию

первых. Таким образом цепная реакция превращает всю плановую экономику в

дефицитную. Модель Корнаи раскрывает механизм того, как функционируют

предприятия в условиях недостаточности ресурсов и к каким последствиям

приводят несоответствия плановых заданий реальным потребностям предприятий

в ресурсах. Итак, рассмотрим подробнее эту модель.

Для того чтобы разобрать ситуацию, сложившуюся в реальной сфере

производства, необходимо проанализировать сами условия функционирования

предприятия при социалистическом хозяйстве. В работе “Антиравновесие” Я.

Корнаи выделяет три группы ограничений, с которыми может столкнуться

предприятие: ограничения, связанные с ресурсами, со спросом и бюджетные

ограничения (соответствие общей суммы расходов предприятия общей сумме

имеющихся в его распоряжении средств). Эти ограничения могут быть как

эффективными, то есть препятствующими дальнейшему развитию производства,

так и неэффективными, не влияющими на выбор в хозяйственной деятельности.

Существует также градация ограничений по степени жёсткости на мягкие,

средней жёсткости и жёсткие ограничения (мягкие ограничения предприятие

может нарушать – они обычно являются неэффективными, жёсткие же

ограничения, напротив, эффективны, а значит их нарушение невозможно). В

своей работе под названием “Дефицит” Корнаи приводит в пример для сравнения

два типа предприятий – традиционное капиталистическое и социалистическое:

|Ограничивающие |Классическое |Традиционно |

|условия |капиталистическое |социалистическое |

| |предприятие |предприятие |

|Ресурсные ограничения|Редко бывают |Почти всегда |

| |эффективными |эффективны; более |

| | |узки, чем спросовые |

| | |ограничения |

|Ограничения, |Почти всегда |Редко бывают |

|обусловленные спросом|эффективны, более |эффективными |

| |узки, чем ресурсные | |

| |ограничения | |

|Бюджетные ограничения|Жесткие |Мягкие |

|Производственный план|Автономный, |Директивный, |

| |формируется |предписывается |

| |предприятием |вышестоящими органами|

| |самостоятельно | |

Источник: Я. Корнаи “Дефицит”; М. 1990г.; с. 52.

Мы видим, что социалистическое предприятие обладает мягкими бюджетными

ограничениями (об этом уже упоминалось в §3 второй главы), то есть даже

если его расходы превышают объём производимого им товара в денежном

выражении, то предприятие продолжает функционировать, получая

дополнительные дотации от государства.

Из анализа таблицы можно сделать вывод, что функционирование

классического капиталистического предприятия в своей основе ограничивается

спросом, а деятельность социалистического – ресурсами. Отсюда, по Корнаи,

получается, что у классического капиталистического предприятия нет проблем

с производством продукции, его главная задача – сбыт, а классическое

социалистическое предприятие сталкивается с проблемой производства в

условиях дефицита ресурсов, но не имеет проблем со сбытом.

Как мы уже говорили, Корнаи исходит из того, что вследствие

невозможности плановой экономики объективно отражать потребности

предприятий в факторах производства они постоянно сталкиваются с нехваткой

ресурсов (в том числе и трудовых). Существует несколько форм приспособления

производителя к условиям дефицита. Первая из них – это снижение

производства до уровня «узкого места», то есть до того уровня, который

позволяет осуществлят дефицитный ресурс. При этом формируется резерв

(незадействованная в производстве часть ресурсов). Правило формирования

резерва при дефиците действует и на трудовые ресурсы: “Чем чаще проявляется

дефицит рабочей силы и чем он интенсивней, тем больше будет внутренний

резерв, следовательно, внутризаводская безработица”[70]. Формирование

резерва рабочей силы в условиях ресурсоограниченности будет выступать

гарантом для трудящихся на предприятии в том, что их не выгонят с работы.

Это может привести к падению личной заинтересованности и дисциплины на

рабочих местах.

Другой формой приспособления предприятия к дефициту является изменение

в структуре затрат (вынужденная замена). При нехватке одного ресурса,

предприятие приобретает другой, более дорогой в том случае если заменяющий

ресурс лучшего качества, или более дешевый, но более низкого качества, что

более вероятно, так как на это предприятие потратит меньше средств.

Следовательно, при дефиците неизбежно уменьшение качества выпускаемой

продукции.

Предприятие также может изменить структуру выпускаемой продукции, то

есть выпускать ту продукцию, которую позволяют изготовить имеющиеся

ресурсы. Это может привести к повсеместной практике, когда производиться

будет не то, что нужно, а то, что возможно в соответствии с тем, какие

ресурсы имеются в наличии.

Корнаи, описывая процесс приспособления производителей и потребителей

Страницы: 1, 2, 3, 4


ИНТЕРЕСНОЕ



© 2009 Все права защищены.